gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Живое предание arrow Покаяние архимандрита Ксенофонта
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
Событие
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Гражданская война
Беседы
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
11.12.2014 г.

Покаяние архимандрита Ксенофонта

Архимандрит Ксенофонт (Медведев)
Архимандрит Ксенофонт (Медведев)

После волны Красного террора 1918года, во время которого многие десятки епископов и священников достойно и по-христиански приняли смерть от рук обезумевших палачей, авторитет церкви значительно повысился. По свидетельству очевидцев1 церковь-мученица стала привлекать внимание прежде равнодушных к ней людей. Красный террор в отношении церкви захлебнулся, но после гражданской войны советская власть начинает строить планы кардинального решения религиозного вопроса в России. Для их осуществления разрабатываются новые, ещё невиданные методы борьбы с христианством. Во второй половине 1921 года создается особый VI церковный отдел ГПУ во главе с Е. Тучковым. Этот отдел занимается арестами священников, дискредитацией руководства церкви, разгромом христианских храмов, репрессиями против мирян, защищавших храмы и духовенство. Примерно в это же время появляется практика, когда работники этого отдела начинают вербовку так называемых сексотов (секретных сотрудников) среди епископата, духовенства и мирян. Г. Ягода, на тот момент второй заместитель председателя ОГПУ, в отчёте за 1924 год отмечал: «При содействии увеличенного в 5 раз по сравнению с прошлым отчётным годом <числа> осведомителей достигнуто следующее:

1. Углублён и оформлен раскол православной Церкви на следующие течения: а) тихоновцы (эта группа в свою очередь разделяется на 2 - крайне реакционную и более умеренную), борьба среди которых не прекращается. б) обновленцы, группирующиеся вокруг обновленческого Синода. в) автокефалисты... 2. Проведено 12 Всероссийских и областных съездов. Благодаря осведомлению удалось удержать обновленцев на непримиримой позиции к Тихону. 3. Взяты на учёт церковно-приходские советы и изучен их социальный состав и деятельность. 4. При помощи спецосведомления проводится кампания перевыборов этих советов и их разложение. 5. Проведена большая работа по заграничной Церкви. ... Кроме того, мы добились негласного руководства как над православными церковниками, так и над сектантами»2.

Как видно из приведённого документа, предательство внутри церкви привело её к внешнему разгрому. Трудно оправдать тех, кто пал. Но, изучая документы, мы помним, что смотрим на эти тяжёлые для церкви явления из относительно благополучного времени, а тогда наша церковь впервые столкнулась с таким поистине дьявольским искушением и оказалась к нему неготовой. Да и можно ли быть готовым к тому бескрайнему вероломству, наглой лжи и неисчерпаемому человеконенавистничеству, которое творилось НКВД-ГПУ-КГБ? Опубликовано совсем немного документов, которые помогли бы достоверно оценить весь масштаб тех событий и их влияние на церковь. Возрождая церковь сегодня, мы должны знать опыт тех, кто пытался бороться с искусом конформизма, преодолевая его часто ценой собственной жизни.

Письмо бывшего настоятеля Верхотурского Свято-Николаевского мужского монастыря архимандрита Ксенофонта (Медведева), обнаруженное в многотомном деле 1932 года, заведённом для разгрома уральского монашества и названном следователями «Историческая гниль», раскрывает перед нами механизмы вербовки, связанные с этим переживания жертв беспрецедентного давления со стороны карательных органов и опыт покаяния. Письмо было изъято при обыске у пермского епископа Иринарха (Синеокова-Андреевского), оргвыводы последовали незамедлительно: «Обвиняемый Медведев в декабре 1931 года был привлечен к ответственности Пермским Оперсектором за разглашение обязательства даденного ОГПУ»3. Обязательство, о котором идет речь, состояло в том, что подписавший согласие о сотрудничестве с «органами» под угрозой ареста должен был ещё и молчать об этом. Опытный монах, многолетний настоятель одного из крупнейших мужских монастырей Урала, переживший не одну волну гонений, архимандрит Ксенофонт постарался разорвать этот порочный круг.

Частично приводимый ниже документ был процитирован некоторыми исследователями, но полная его публикация, насколько нам известно, даётся впервые:

письмо
Покаянное письмо епископу Иринарху (Синеокову-Андреевскому). 1931 г.

«Г. Пермь, Преосвященнейшему епископу Иринарху.

Ваше Преосвященство! Преосвященнейший Владыка! Прошу Вашего архипастырского благословения, а главное святительских молитв, дабы Господь не прогневался на меня до конца, но утвердил и укрепил на пути исповедания грехов моих и в твердом противостоянии врагу, восставшему на меня, за моё нерадение и невнимание к своему спасению. Опишу Вам Владыка скорбные обстоятельства моей жизни.

Возвратившись в начале 1930 года из Казани с высылки, я поселился в частной квартире в Свердловске. Мои родные, живущие там, боялись принимать меня у себя, да и в квартире в конце 1930 года хозяева тоже стали бояться держать у себя. Других квартир нет. Да и вообще за это время душевного спокойствия совсем не было, да и без дела жить стало трудно и скучно. И двинуться не знал куда. Поступать на приход я боялся по своей неопытности и слабости здоровья. К тому же в конце года у меня болели руки (экзема). И вот когда болезнь рук прошла, по убедительной просьбе прихожан села Бродовского я согласился поступить в этот маленький приход. Здесь я действительно нашёл себе духовное удовлетворение и душевный мир. Храм хотя очень скромный, но это меня не смущало, так как прихожане, хотя их и не очень много, но люди благочестивые и усердные ко храму. И я три месяца у них прожил, предавшись своему делу, службу правил подобно монастырской. Но моё удовлетворение было непродолжительно. Я чувствовал, что гроза свне на меня надвигаться начала почти с первых же дней поступления на приход. Но куда-нибудь уходить я не мог решиться, полагая, что от воли Божией никуда не уйдёшь. И так моё предчувствие оправдалось. 7 апреля (25 марта) с/г меня вызвали в Н. Тагил в ГПУ и здесь после предварительного допроса арестовали. И таким образом, я находился в заключении до 1/14 июля ровно 100 дней, из них 55 дней в домзаке и 45 дней в подвале ГПУ. Не без скорбей пришлось пережить это время. Но Господь всегда был со мною - утешая и подкрепляя меня. Обвинений было предъявлено много, были и серьёзные из бывших дел монастырских, но главным было предъявлено настойчивое требование доказать свою лояльность к Советской власти - в виде письменного обязательства доносить, если что мне будет известно о покушении на Советскую власть. Я всё время твёрдо противостоял этому искушению, доказывая, что это несвойственно моему званию и сану, и что я готов нести всякое наказание, если это требуется предъявленными обвинениями. Но в конце не устоял и хотя как будто не малодушествовал - но, по-видимому, оказался скудным верою во всесильный промысел Божий, руководящий нас. И вот к моему позорному стыду я согласился дать такое обязательство. Но предварительно обусловив, что это ничуть не обязывает меня быть сыщиком, а только если случайно что-нибудь будет мне известно о каком-нибудь покушении на Советскую власть, то я по чести и справедливости обязуюсь донести. Такое обязательство отчасти я как бы оправдывал посланием св. ап. Павла к Римлянам глава 13 и присягой даваемой при посвящении в священный сан. Но в конечном я это не считаю оправданием, а всецело виню себя в малодушии. Тем более, что лица, имевшие со мной беседу до этого акта, теперь явно противоречат своим словам и предъявляют ко мне уже большие требования. Но я прошу Господа помочь мне не пойти далее того, что я по малодушию своему сделал и неустрашимо противостать новым искушениям, и если угодно Его св. воле, то и доказать с Его помощью свои убеждения новыми лишениями и страданиями, а если нужно, то и смертию.

Заключённые ГУЛАГа, Беломорканала
Заключённые ГУЛАГа на строительстве Беломорканала. 1931–1933  гг.

Вот, Владыка святый, я изложил Вам мою исповедь и усердно прошу Вас дать мне руководственное указание, как мне поступить в дальнейшем, чтобы совершенно не подпасть под влияние врага и вконец не погубить свою душу. Очень мне хотелось о всем этом с Вами лично говорить, но время и обстоятельства этого не допустили. Податель сего нашего монастыря иеромонах Паисий о всём передаст Вам подробно и пояснит некоторые причины, приведшие меня к малодушию. Осмеливаюсь, дорогой Владыка, надеяться, что Вы не покинете меня в таком тяжёлом положении. Мне не дорога ни свобода, ни здоровье, ни самая жизнь - только бы сохранить свою совесть в любви к ближним. Об этом прошу, Владыка, сугубо молиться о мне.

Ещё вот что, Владыка, - не найдёте ли Вы возможным и полезным для меня, чтобы где-нибудь устроиться около Вас и быть под Вашим непосредственным руководством. Если эта возможность есть, то не оставьте моей просьбы. А пока временно я остаюсь в Н. Тагиле, без определённого места служения.

Или, может быть, Вы найдёте полезным лучше поселиться мне в деревне. Такая возможность есть в дер. Сирбишиной при храме бывшей женской общины. Там служит старец игумен, и он уже изнемогает, нуждается в замене. Прихожане меня зовут. О всём прошу Вас усердно мне написать, как Вам Господь возвестит. Как Вы устроились в Перми?

Поручаю себя молитвам Вашим, пребываю глубокочтущий Вас Архимандрит Ксенофонт. Пишу Вам как мне близкому и дорогому Владыке»4.

Осенью 1931года архимандрит Ксенофонт (Медведев) приезжает вг. Пермь к еп. Иринарху (Синеокову-Андреевскому), который его принял и назначил своим личным секретарём, поселив у себя. Органы не оставляют его в покое, но «в каждом случае явки его к нам он докладывал Иринарху, не отрицая этого сам, мотивируя это тем, что он не может скрыть перед епископом. Кроме того, МЕДВЕДЕВ упорно отказывается давать какие-либо сведения как с/о»5 (секретный осведомитель - ОИ).Такая позиция вызывает бешенство органов, немедленно следует арест. Во время следствия архимандрит Ксенофонт говорит исключительно о своих религиозных исканиях, подробно рассказывает биографию, излагает только свои беседы на церковные темы. Его показания так и не смогли использовать для обвинения других. Приговор, этап. В 1933 году он погибает на строительстве Беломорканала.

Оксана Иванова

-------------------------------------------

1 ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 18284. Л. 55 об.

2 Цит. по: Свящ. Дмитрий Румянцев. Русская Православная Церковь в годы большевистских гонений 1918-1926гг. Режим доступа: http://azbyka.ru/parkhomenko/russkaya-pravoslavnaya-cerkov-v-gody-bolshevistskix-gonenij-1918-1926-godov.html. (Дата обращения: 19.11.2014 г.)

3 ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 64062. Л. 6. Сохранена орфография оригинала.

4 ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 64062. Л. 8-8а об. Документ дан в современной орфографии.

5 ГААОСО. Ф. Р-1. Оп. 2. Д. 64062.

КИФА №15(185), декабрь 2014 года
 
<< Предыдущая   Следующая >>

Телеграм Телеграм ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!