gazetakifa.ru
Газета «Кифа»
 
Главная arrow Живое предание arrow «Покаяние ведет к восстановлению человечности в нас». Исполнилось 30 лет со дня кончины протопресвитера Александра Шмемана
12+
 
Рубрики газеты
Первая полоса
Событие
Православие за рубежом
Новости из-за рубежа
Проблемы катехизации
Братская жизнь
Богословие – всеобщее призвание
Живое предание
Между прошлым и будущим
Внутрицерковная полемика
Язык Церкви
Конфессии
Конференции и встречи
В пространстве СМИ
Духовное образование
Церковь и культура
Церковь и общество
Прощание
Пустите детей приходить ко Мне
Книжное обозрение
Вы нам писали...
Заостровье: мифы и реальность
Люди свободного действия
Лица и судьбы
1917 - 2017
Гражданская война
Беседы
Миссионерское обозрение
Проблемы миссии
Раздел новостей
Открытая встреча
Встреча с Богом и человеком
Ответы на вопросы
Стихотворения
Региональные вкладки
Тверь
Архангельск
Екатеринбург
Воронеж
Санкт-Петербург
Вельск
Нижневартовск
Кишинев
Информационное агентство
Новости
Свободный разговор
Колонка редактора
Наш баннер!
Газета
Интернет-магазин
Интернет-магазин
Сайт ПСМБ
 
 
Трезвение
 
 
Печать E-mail
06.01.2014 г.

«Покаяние ведет к восстановлению человечности в нас»

Исполнилось 30 лет со дня кончины протопресвитера Александра Шмемана

Протопресвитер Александр ШмеманРазмышляя о трудности воплощения евангельской максимы «в мире сем, но не от мира сего», о том, что обыденная церковная жизнь подчинилась «веку сему», о. Александр Шмеман отмечал, что, страдая от этого непрестанного поражения, христиане ищут выход (если ищут), но находят его не в том: преимущественно или в разрыве с миром (фундаментализм, сектанство, «византия», индивидуальное благочестие и т. п.), или в приспособленчестве к миру (модернизм и т. п.). Сам же он указывал - в качестве единственного выхода - свой любимый эсхатологизм. Но в том-то и проблема, что эсхатологизм должен иметь историческое воплощение в некой норме (которая связана, питается эсхатологическим идеалом). В его конкретной лично-личностной жизни эта норма, возможно, и нащупывалась, но, увы, она была слишком уникально-индивидуальной. Поэтому-то он и мучился непрестанно от того, что образ этой нормы, этого жительства, имеет внутри, но как бы не в силах им поделиться... Богословское творчество протопресвитера Александра Шмемана имеет характер одновременно внутрицерковной и внешней миссии, миссии покаяния. Начиная с его первой работы «Исторический путь православия» и заканчивая последним докладом, произнесённым в Торонто в 1983 году, о. Александр пытается вернуть нас к подлинному смыслу жизни Церкви в её таинственном и эсхатологическом измерении.

В своем докладе «Миссия Церкви в современном мире» о. Георгий Кочетков говорит о том, что тема миссии Церкви была главной темой жизни о. Александра наряду с темой евхаристического возрождения. Следующие слова из «Дневников» о. Александра наиболее полно отражают его миссионерское призвание в этом мире: «Это, может быть, самое страшное в современном Православии: слова ни к чему не обязывают, они - часть ритуала. И причина этому простая: Православие отказалось признать факт крушения и распада православного мира. Решило жить в его иллюзии, больше того - в эту иллюзию превратило Церковь, её сделало существованием несуществующего мира. И у меня всё сильнее чувство, что "остаток дней" я должен был бы посвятить на то, чтобы именно эту иллюзию вскрыть»1.

Для о. Александра Церковь есть миссионерская община, цель которой - спасение мира, а не от мира. Она - Таинство Христа, новая жизнь и искупление всей жизни, всего бытия человека. Новая же жизнь возможна только тогда, когда есть вера в обожение человека, исполнение его истинного предназначения, что невозможно без покаяния.

Особый язык, характер и модальность проповеди о. Александра заставляют человека задуматься над тем, кто он есть, для чего живёт, в чём смысл его жизни и в чём его призвание. «Покайтесь означает: взгляните на свою жизнь со стороны, углубитесь в тайный её смысл, спросите себя: для чего мы живём, в чём последняя радость и полнота нашего существования?»2

 «Раскаяние невозможно в нашем мире потому, что ушёл из него нравственный закон, различение добра и зла»3.

«Современный человек почти не знает уже, что такое раскаяние, или покаяние. Не знает, потому что его научили видеть источник всего нехорошего, всякого зла не в себе самом, а вовне - в чём-то безличном, по отношению к чему сам он всегда только жертва»4.

Проповедуя на место из Лк 3:10-14 о призыве Иоанна Крестителя, о. Александр говорит о двух видах покаяния. Первое, к которому призваны в том числе и неверующие люди, есть призыв к совести. Ибо, как пишет о. Александр, совесть знает, что хорошо и что плохо в нашей жизни, различает добро и зло и таким образом помогает отказаться от зла, вернуться к нравственной правде, к нравственному закону. Первое покаяние он называет предварительным. Сущность его - в отречении от засоряющего душу и затемняющего жизнь очевидного зла. Второе покаяние возможно только благодаря Христу. Покаяние - прозрение: «Не видели - и вот увидели. Не знали - и вот познали... Обратите свой внутренний взор, своё сознание на то, что явлено вам, и, увидев, перемените всю жизнь»5.

В наши дни таинство покаяния стало восприниматься как индивидуальное событие в жизни человека. В ранней церкви оно понималось как примирение и воссоединение с Церковью отлучённых от собрания народа Божьего, от Евхаристии как таинства собрания. Грех сознавался прежде всего как измена «новой жизни», выпадение из неё. Постепенно из таинства примирения практика покаяния стала регулярным таинством для членов Церкви с целью отпущения грехов: «...богословски подчёркиваться в нём стало не покаяние как путь возврата в Церковь, а отпущение грехов как власть Церкви»4.

Отец Александр отмечал и то, что таинство покаяния теряет в современном мире свою эсхатологичность. За религиозностью и обрядоверием не происходит возврата человека в вожделенное Царство, в «жизнь будущего века». Действительно, сакраментальная редукция привела к индивидуализации таинственной жизни церкви, к такому восприятию всех её сторон, когда Благая Весть (проповедь о Христе и, мы бы сказали, проповедь покаяния) становится всего лишь историческим памятником и не требует воплощения в нашей жизни. Для современного христианина такое понимание Благой Вести стало нормой жизни, а что-то иное стало восприниматься как чуждое и «неправославное».

Подмена церковного значения таинств индивидуалистическим привело к торжеству индивидуального над личностным, коллективного над соборным, что, в свою очередь, явилось причиной неправильного понимания воли Божьей в отношении жизни церкви и её предназначения в этом мире. Церковь перестала воплощать соборность, в неё вошёл дух потребительства, неразличения приоритетов жизни; истина стала замещаться человеческими представлениями. Отец Александр называл это состояние «психологизацией».

Именно поэтому он говорил: «Лично я вообще бы отменил частную исповедь, кроме того случая, когда человек совершил очевидный и конкретный грех и исповедует его, а не свои настроения, сомнения, уныния и искушения»6.

Для о. Александра подлинная проповедь всегда о Христе, и всё это «снимается» только Христом, знанием о Нём, встречей с Ним, послушанием Ему, любовью к Нему.

В своих дневниках он нередко обличал верующих людей, живущих часто формальной религиозной жизнью, не стремящихся к возрождению церкви и пониманию её сути как Царства Небесного.

«Поразительно, как люди, "интересующиеся духовной жизнью", не любят Христа и Евангелие. И понятно почему: там ничего не сказано о "духовной жизни", как они её понимают и любят»7.

Тема покаяния была центральной темой проповедей и бесед о. Александра Шмемана. Он хорошо понимал, что обретение смысла подлинного покаяния невозможно без возрождения церкви.

В то же время он понимал и то, что любое, даже самое незначительное изменение «внешней формы» и «религиозного чувства» приводит в нашей церкви к тревоге и раздражению. На пути преодоления институциональной инерции церкви, кризиса веры, с одной стороны, а с другой - предотвращения трансформации православия в секту, он видит две задачи:

1. Сохранить любой ценой то, что называется христианским «институтом». Это необходимо, по мнению о. Александра, для того, чтобы ультраконсерваторы не брали на себя роль церкви, принимая за неё решения и осуждая всех, кто не подходит под их критерии, и для того, чтобы ультрарадикалы окончательно не обесценили роль церкви как организации.

2. Должен сохраниться «остаток» верных, способных действовать в том мире, в котором мы живём сегодня. Под этим остатком о. Александр понимал молодёжное движение - орден, который бы мог совершать свою миссию за пределами неизменных границ «организации», не умаляя ее значения, но восполняя то, что организация не может сделать без поддержки.

Размышляя о таком движении, о. Александр представлял его в виде новой формы монашества, без целибата и без ухода в пустыню, основанного на конкретных обетах:

1. Молитва. Первый обет - придерживаться в жизни определённой духовной дисциплины, а именно - правила молитвы: попытки поддерживать уровень личной связи с Богом, то, что Отцы называют «памятованием» о Нём.

2. Послушание. Послушание самому движению, так как движение должно знать, на кого оно может рассчитывать.

3. Принятие. Третий обет - принять или, может быть, даже понять намерения Бога в отношении себя.

Отец Александр особо оговаривал задачи такого движения и его миссию.

Первая задача - помочь людям, и в первую очередь самим членам движения, понять и «жить» их православную веру. Вторая задача - интеллектуальная. Христианин должен интересоваться содержанием своей веры и её значением для всей жизни. Третья задача состоит в том, чтобы заботиться о нуждах церкви, о которых епархия или приход по разным причинам не заботятся. Конечно, уже сейчас мы можем сказать, что, к сожалению, предложения о. Александра в отношении новообращённых и уже воцерковлённых людей не достигают цели, которой сам он хотел бы достичь для преодоления церковного кризиса в этом вопросе. Даже его программа по воцерковлению прихода (1964 год) не может быть воплощена. Это видно из его дневниковых записей (1982 год), где он всё больше и больше разочаровывается в приходской системе как неспособной осуществить возрождение церкви в ее полноте. По его мнению, церковь не могла не воплотиться в приход-организацию, и это стало трагедией для церкви.

Подводя итог, можно сказать: о. Александр искал различные пути возрождения церкви в их едином действии, не теряя соборности и избегая ухода в крайности. Смысл возрождения он видел прежде всего в воцерковлении человека и возрождении его личности, что, в свою очередь, невозможно без покаяния.

«В сердцевине истинного покаяния лежит тот высокий замысел о человеке, который отвергается и оплёвывается бесчеловечной идеологией, царящей в нашей стране. "Даруй ми зрети моя прегрешения..." Не чужие, а мои, и значит - дай мне увидеть самого себя в том свете, в той правде и той любви, для которых я создан! Так покаяние ведёт к восстановлению человечности в нас»8.

Из доклада Олега Ермолаева (Тверь) «Проповедь покаяния как часть миссии Церкви в Русском Зарубежье второй половины ХХ века», прочитанного в Свято-Филаретовском институте на семинаре по курсу «Проблемы миссиологии, катехетики, гомилетики»

-------------------

1. Шмеман Александр, протопр. Дневники. 1973-1983. М.: Русский путь, 2005. С. 377.

2. Шмеман Александр, протопр. Беседы на радио «Свобода»: В 2 т. Т. 1. М.: ПСТГУ, 2009. С. 165.

3. Шмеман Александр, протопр. Беседы на радио «Свобода»: В 2 т. Т. 2. С. 13.

4. Шмеман Александр, протопр. Об исповеди // Перед исповедью и причастием: В помощь нововоцерковленным: сборник статей. Издание 3-е, исправленное. М.: СФИ, 2007. С 67-81.

5. Шмеман Александр, протопр. Беседы на радио «Свобода»: В 2 т. Т. 2. С. 15.

6. Шмеман Александр, протопр. Дневники. С. 35.

7. Там же.

8. Шмеман Александр, протопр. Беседы на радио «Свобода»: В 2 т. Т. 1. С. 244.

КИФА №16(170), декабрь 2013 года

 
<< Предыдущая   Следующая >>

Телеграм Телеграм ВКонтакте Мы ВКонтакте Facebook Наш Facebook Твиттер @GazetaKifa

Наверх! Наверх!